Василий Ситников. Часть 5.

Продолжение публикации художника о себе, начало под цифрами: 1, 2, 3 и 4.

В восемь лет папа отдал меня в школу. В это время я уже умел читать и писать; и учителя, поняв мою сообразительность, захотели меня перевести во второй класс.
В очереди в булочную за хлебом мама познакомилась с поразившей ее воображение старухой, которая сказала, что коммунистическая власть скоро кончится и будет такая же жизнь, как и при царе, и что она учительница и учит детей у себя на дому. Ей отдают своих детей порядочные богатые люди и платят ей деньги, потому что она учит детей хорошо и по-старому, а в советской школе учат плохо по-новому.

Мама долго умоляла со слезами папу взять меня из школы и отдать на обучение этой старухе-немке за хорошую плату.
Наконец, папа уступил маме и ради хорошего образования стал платить деньги этой старухе и отдал меня ей для обучения.
К старухе ходили богатые дети, человек пять или шесть. Она учила нас говорить, читать и писать по-немецки и таблице умножения до... пяти... потому, что больше сама не знала. У нее была очень внушительная наружность. Она была толстая, седая, пучеглазая со злым лицом, похожим на бульдога. Она часто меня била, хорошо выучила читать и говорить по-немецки, и обещала моему папе подготовить меня за три года в пятый класс советской школы, если он, сверх платы за обучение, будет ей привозить дрова со склада, пилить и колоть их и приносить на третий этаж. А мама будет ей мыть полы и стирать белье бесплатно, и еще, кроме того, приносить ей из магазинов продовольствие. В те времена всюду в магазинах были длинные очереди покупателей. Еще дамочка эта требовала к Пасхе и Рождеству дарить ей целого гуся. Пожрать она любила.
Теперь я поражаюсь терпению и темноте моих родителей.

Василий Ситников о себе. Часть 4

Продолжаю публикацию рассказа художника о себе и его отношении к живописи. Ранние записи здесь, здесь и здесь.

Постольку, что подходящей картины из его творчества не нешла (подходящей по смыслу - речь идет о его детстве), размещаю в качестве иллюстрации свою "Мир детства", которая пишется уж оо-очень давно. Переписала лужайку, часть неба внизу, оно было какое-то холодное и не соответствовало тому времени года, который я хочу изобразить. Картина, конечно, несколько надуманная и достаточно далека от реальности. Но здесь я учитывала то, что она пишется для моей мамы. К тому же, она вдохновляется только моими воспоминаниями. После посещения моего родного города, я, например, установила, что елка перед крайним справа домом на самом деле растет перед вторым от этого края. Плодовых деревьев перед домами сейчас нет, по-видимому их срубили, очень жаль. Две яблоньки перед нашим домом (в центре) я сажала сама, саженцы нам выдали в школе и яблоки грушевка были на них очень вкусные.

Продолжение:

Мир детства. Новый вариант.
Прежний размещен ниже и в других постах.

Я до сих пор люблю одинокие размышления. В одиночестве великолепно работается. Можно много раз переделывать то, что уже высококачественно выполнил, и в этот радостный момент любования своим трудом, осеняет мысль, что ведь можно сделать по-другому и будет гораздо лучше. Никто в одиночестве не подгоняет, не скажет "оставь так"; что хочешь то и делаешь. Сколько хочешь, столько переделывай свою работу наново. Хочешь, вообще забрось и начинай другую.
Когда мама выходила замуж, ей достался в придание русский ковер: на абсолютно черном фоне величиною с большую сковороду анилиновыми красками

Василий Ситников о себе

Из "Жития Василь Яклича Ситникова". Ранее вышедшие: часть 1-я и 2-я .

С тяжелым приключениями целую неделю мы ехали 360 километров до Лебедяни. И вот папа опять крестьянин и опять стал пахать землю в поле на чужой лошади и чужой сохой. Купил корову, которая давала полтора литра молока, две овцы, пять кур и пару уток. Надо было делать новую крышу в закутах, где ночевала корова и овцы, надо было рыть новый погреб, потому как старый мог обвалиться, надо было покупать телегу, лошадей и упряжь, соху, борону, каток, кадки для капусты и огурцов. Словом, много разных хозяйственных вещей. Но для того, чтобы достать деньги на покупку, надо было их как-то заработать. Если наняться в батраки, то платили очень мало, и чтобы накопить нужную сумму, требовалось отработать лет десять, купить себе все необходимое для землядельца, еще поработать года три изо всех сил, собрать хорошие урожаи, продать их, и только тогда жизнь войдет в нормальный ритм. Но в эти годы 1918 и 1919 у нас была гражданская война и сверепствовал голод. Люди ели крапиву, лебеду и пекли "хлеб" из мякины. Многие умерли голодной смертью.

Я отчетливо помню эти муки родителей.

Василий Ситников. Продолжение

Продолжение рассказа Василия Ситникова о себе, о родном крае и живописи. Начало здесь.

Папа мой родился и вырос в деревне Новое Ракитино в пяти километрах к северу вверх по течению Дона, в бедной семье. Мама моя родилась и выросла в богатой семье мельника за двадцать пять километров от моей родной деревни на Дону. Поженились они в 1910 году, а в 1915 году я родился. Два брата папы по обычаю оставили старый родовой дом моему отцу как самому младшему и по обоим сторонам нашего дома построили себе новые. В нашей местности все дома делались из кирпича с соломенными крышами и изредка железными.
К началу XIX века повырубили оставившиеся березывые и дубовые рощи и теперь вокруг до горизонта (тянутся) едва заметные пологие холмы. Пять километров в ширину, семь километров в длину, а холм высотою в 20 метров. Лес остался только в трех местах и эти места от нашей деревни за 15 и 20 метров.

После моего рождения

Вечный русский дозор. Василий Ситников о Лебедяни.

Давно я хотела рассказать о художнике-земляке Василии Яковлевиче Ситникове, крестьянском сыне, много пережившем, но оставившим свое детское отношение к жизни, любившем все русское. С необычным характером, отсидевшим по 58 статье в лагере (нет объяснения - за что), завсегатая психбольниц за свой нонкомформизм-ли или боготворчество. Хорошо распродаваемом на Запад картинами с женским телом и почти сувенирными видами куполов соборов и Кремля.
Все это легенды. Но после длительных поисков я нашла материал, где он сам расказывает о себе, о местах, где прошло его детство, о родителях. Постольку, что его творчество изложено в виде рукописных листов, я "привела" эти записи в печатный вид. Пршу также извенения за то, что сохранила авторский вид слова "Русские" (с большой буквы) - посчитала это важным.
В этом повествовании я убрала некоторый авторский стиль, прошу простить. Фото-скан текста для примера я размещу.

История города Лебедянь.

До исторической битвы Русских с крымскими татарами на Куликовом поле при реке Непрядва в этом месте была нейтральная полоса между Русским государством и владениями крымского хана Мамая, которую Русские называли Дикая степь. В Дикой степи кочевали со своими стадами лошадей, коров и овец татары, ... (?жили) они в шатрах. Русские были зкмледельцы и, естественно, оседлы. Как те, так и другие, разрозненно боялись близко подходить к друг другу. Растояние определялось просто. Чтобы одни не могли догнать на лошадях в многодневной погоне других. Поэтому нейтральная полоса между государствами была широкой, безлюдна и изобиловала всевозможной дичью.

Василий Ситников. Столб в поле.
1985, холст, масло

Дмитрий Донской и пятьдесят тысяч воинов сумели разбить войско хана Мамая в тристо тысяч. Татары пришли со своими шатрами, стадами и семьями, потому что были уверены награбить и побольше увезти в телеге русского добра. После разгрома в битве началась погоня русских за татарами. Их догоняли и захватывали в плен. В те времена это означало в вечное рабство. Захвачено было много и женщин и детей. Догоняли татар несколько дней. И вот русские выбрали один самый высокий берег реки Дон для того, чтобы установить деревянную вышку дозора и с нее постоянно смотреть не появятся ли вновь войска татар. Рядом с вышкой был заготовлен большой костер на случай появления татарского войска на горизонте.
Костер зажигал и