Территория неизведанного

Бросал монету, встала на ребро,

Судьба смеётся, снова одурача.

Как отличить, где зло и где добро,

И не понять, вернётся ли удача.

Опять дилемма, быть или не быть,

 Кого позвать, надеясь на подмогу?

...

***

Себя потеряли,

Поссорились с небом,

Ушедшее лето,

Зима.

Привычные мысли,

Становятся бредом,

Закрытые двери,

Дома.

Изранены души,

Людей бессердечность,

Забытое время,

Живём.

Обрывками прошлого,

Соткана вечность,

Эпохи проносятся,

Ждём.

Мы вечные странники,

Брошены небом,

Себя потеряли,

Когда.

Следы оборвались,

Засыпаны снегом,

Застыли сердца,

Холода…

Автор.

Картина (этюд) написана под впечатлением украинских событий. 

Василий Ситников. Часть 5.

Продолжение публикации художника о себе, начало под цифрами: 1, 2, 3 и 4.

В восемь лет папа отдал меня в школу. В это время я уже умел читать и писать; и учителя, поняв мою сообразительность, захотели меня перевести во второй класс.
В очереди в булочную за хлебом мама познакомилась с поразившей ее воображение старухой, которая сказала, что коммунистическая власть скоро кончится и будет такая же жизнь, как и при царе, и что она учительница и учит детей у себя на дому. Ей отдают своих детей порядочные богатые люди и платят ей деньги, потому что она учит детей хорошо и по-старому, а в советской школе учат плохо по-новому.

Мама долго умоляла со слезами папу взять меня из школы и отдать на обучение этой старухе-немке за хорошую плату.
Наконец, папа уступил маме и ради хорошего образования стал платить деньги этой старухе и отдал меня ей для обучения.
К старухе ходили богатые дети, человек пять или шесть. Она учила нас говорить, читать и писать по-немецки и таблице умножения до... пяти... потому, что больше сама не знала. У нее была очень внушительная наружность. Она была толстая, седая, пучеглазая со злым лицом, похожим на бульдога. Она часто меня била, хорошо выучила читать и говорить по-немецки, и обещала моему папе подготовить меня за три года в пятый класс советской школы, если он, сверх платы за обучение, будет ей привозить дрова со склада, пилить и колоть их и приносить на третий этаж. А мама будет ей мыть полы и стирать белье бесплатно, и еще, кроме того, приносить ей из магазинов продовольствие. В те времена всюду в магазинах были длинные очереди покупателей. Еще дамочка эта требовала к Пасхе и Рождеству дарить ей целого гуся. Пожрать она любила.
Теперь я поражаюсь терпению и темноте моих родителей.

Василий Ситников о себе. Часть 4

Продолжаю публикацию рассказа художника о себе и его отношении к живописи. Ранние записи здесь, здесь и здесь.

Постольку, что подходящей картины из его творчества не нешла (подходящей по смыслу - речь идет о его детстве), размещаю в качестве иллюстрации свою "Мир детства", которая пишется уж оо-очень давно. Переписала лужайку, часть неба внизу, оно было какое-то холодное и не соответствовало тому времени года, который я хочу изобразить. Картина, конечно, несколько надуманная и достаточно далека от реальности. Но здесь я учитывала то, что она пишется для моей мамы. К тому же, она вдохновляется только моими воспоминаниями. После посещения моего родного города, я, например, установила, что елка перед крайним справа домом на самом деле растет перед вторым от этого края. Плодовых деревьев перед домами сейчас нет, по-видимому их срубили, очень жаль. Две яблоньки перед нашим домом (в центре) я сажала сама, саженцы нам выдали в школе и яблоки грушевка были на них очень вкусные.

Продолжение:

Мир детства. Новый вариант.
Прежний размещен ниже и в других постах.

Я до сих пор люблю одинокие размышления. В одиночестве великолепно работается. Можно много раз переделывать то, что уже высококачественно выполнил, и в этот радостный момент любования своим трудом, осеняет мысль, что ведь можно сделать по-другому и будет гораздо лучше. Никто в одиночестве не подгоняет, не скажет "оставь так"; что хочешь то и делаешь. Сколько хочешь, столько переделывай свою работу наново. Хочешь, вообще забрось и начинай другую.
Когда мама выходила замуж, ей достался в придание русский ковер: на абсолютно черном фоне величиною с большую сковороду анилиновыми красками

Когда я не сплю

У меня обычно пониженное давление и постоянно тянет в сон. Приходится буквально себя приводить в чувство по утрам с помощью кофе. Иначе хана, каюк и т.п.

Так вот, осенью, ввиду того, что моя кошка любит точить когти не только в предназначенном для нее месте, но и везде, где ее коготки мягко впиваются в подходящую ткань, жилище мое утратило праздничный вид. И еще при установке окон обои по периметру пришли в явную негодность, что все это послужило причиной некоторой "модернизации" окружающего меня пространства.

Над креслами, внизу у шкафа,

Воспоминания

Иногда думаю, почему людей так тянет на Родину? Что им земля - она почти везде одинакова, люди, воспоминания или что-то еще?

Может, детство - самое приятное из того, что нас поддерживает в земных тяготах? Наши солнечные дни. И родители такие еще молодые, и много родственников. Все тебя любят, холят, лелеют. Молодой сад, деревья, которые тебя окружают. Как все это похоже на рай! Твои мечты, ты любишь всех без разбору, иногда плачешь, но это редко.

Потом земная жизнь немного придавливает тебя, ссоры, обиды разрушают твое сердце, оно черствеет и забывает, что жить это, все-таки, здорово. Чувства притупляются, становится безжизненным тело, ум лишается опоры на детство, особенно, если ты покидаешь дом, где ты родился.

Возвращайтесь в свое детство, хотя бы изредка, вспоминайте, звоните друзьям, пишите им письма, ищите точки опоры на любовь.

Пересматривая свои старые работы, нашла старый, один из первых, набросок.  Взялась за его завершение. Эскиз уже достаточно преобразился, была мрачная, тяжелая картина с яркими пятнами деревьев и кустов, с давящим закатным небом, что еще можно увидеть

Третий глаз

День сегодня выдался жаркий. После многодневных дождей и гроз солнце решило порадовать загрустивших горожан и ослепительно блистая, выжигало всё мокрое и слякотное на улицах и в скверах города. Вместе с солнцем вышли, выбрели, выбежали взрослые и дети, соскучившиеся по теплу и ясной погоде, подставляя свои незагорелые ещё лица и плечи под обжигающие лучи.

Я шла из библиотеки,