Здорово, братья! Коляды!

Детство мое прошло в пригороде. Все, что окружало меня запомнилось надолго. Чаще слышала песни - праздники-то почти каждый день. Игры, хороводы, свадьбы. Ушло всё куда-то, о чем жалею. И Пушкин меня не обманул, как сказал, что муж мой будет Сергей, красивый и румяный, так и вышло. На блюдце как-то это было, уж и не упомню точно, как это деется-то. Не соврал, брат. Не знаю, уж, доведется ли его отблагодарить? И так и сяк вышло-то. Жизнь. Никуда не денешься от нее. То белое, то черное.

С праздниками всех, колядуйте на здоровье, да до крещенья.  

Василий Ситников. Часть 5.

Продолжение публикации художника о себе, начало под цифрами: 1, 2, 3 и 4.

В восемь лет папа отдал меня в школу. В это время я уже умел читать и писать; и учителя, поняв мою сообразительность, захотели меня перевести во второй класс.
В очереди в булочную за хлебом мама познакомилась с поразившей ее воображение старухой, которая сказала, что коммунистическая власть скоро кончится и будет такая же жизнь, как и при царе, и что она учительница и учит детей у себя на дому. Ей отдают своих детей порядочные богатые люди и платят ей деньги, потому что она учит детей хорошо и по-старому, а в советской школе учат плохо по-новому.

Мама долго умоляла со слезами папу взять меня из школы и отдать на обучение этой старухе-немке за хорошую плату.
Наконец, папа уступил маме и ради хорошего образования стал платить деньги этой старухе и отдал меня ей для обучения.
К старухе ходили богатые дети, человек пять или шесть. Она учила нас говорить, читать и писать по-немецки и таблице умножения до... пяти... потому, что больше сама не знала. У нее была очень внушительная наружность. Она была толстая, седая, пучеглазая со злым лицом, похожим на бульдога. Она часто меня била, хорошо выучила читать и говорить по-немецки, и обещала моему папе подготовить меня за три года в пятый класс советской школы, если он, сверх платы за обучение, будет ей привозить дрова со склада, пилить и колоть их и приносить на третий этаж. А мама будет ей мыть полы и стирать белье бесплатно, и еще, кроме того, приносить ей из магазинов продовольствие. В те времена всюду в магазинах были длинные очереди покупателей. Еще дамочка эта требовала к Пасхе и Рождеству дарить ей целого гуся. Пожрать она любила.
Теперь я поражаюсь терпению и темноте моих родителей.

Василий Ситников о себе. Часть 4

Продолжаю публикацию рассказа художника о себе и его отношении к живописи. Ранние записи здесь, здесь и здесь.

Постольку, что подходящей картины из его творчества не нешла (подходящей по смыслу - речь идет о его детстве), размещаю в качестве иллюстрации свою "Мир детства", которая пишется уж оо-очень давно. Переписала лужайку, часть неба внизу, оно было какое-то холодное и не соответствовало тому времени года, который я хочу изобразить. Картина, конечно, несколько надуманная и достаточно далека от реальности. Но здесь я учитывала то, что она пишется для моей мамы. К тому же, она вдохновляется только моими воспоминаниями. После посещения моего родного города, я, например, установила, что елка перед крайним справа домом на самом деле растет перед вторым от этого края. Плодовых деревьев перед домами сейчас нет, по-видимому их срубили, очень жаль. Две яблоньки перед нашим домом (в центре) я сажала сама, саженцы нам выдали в школе и яблоки грушевка были на них очень вкусные.

Продолжение:

Мир детства. Новый вариант.
Прежний размещен ниже и в других постах.

Я до сих пор люблю одинокие размышления. В одиночестве великолепно работается. Можно много раз переделывать то, что уже высококачественно выполнил, и в этот радостный момент любования своим трудом, осеняет мысль, что ведь можно сделать по-другому и будет гораздо лучше. Никто в одиночестве не подгоняет, не скажет "оставь так"; что хочешь то и делаешь. Сколько хочешь, столько переделывай свою работу наново. Хочешь, вообще забрось и начинай другую.
Когда мама выходила замуж, ей достался в придание русский ковер: на абсолютно черном фоне величиною с большую сковороду анилиновыми красками

Тихо, тихо, сказку напевая...

Кажется, наметился край давней работы над картиной. И не картина, а, так, воспоминание моего детства. Так ее и назову: Мир моего детства.

"Усадила" бабушку на скамеечку (куда без них) - они зорко следили, чтобы все было тики-таки.

Появились куры-гуси, тоже постоянные наши спутники. Видимо, тоже наблюдали издали за нашими проделками. Ну, и подружки, конечно. Играли мы и в более старшем возрасте и с мальчиками, о Боже!, в футбол. Но, как правило, они нас не брали. В лапту - пожалуйста, а в футбол, если только команда не набиралась, увы.